чуть было не ляпнул он, но прикрыл рот рукой.
Вместо этого торопливо выдал:
– Я ищу книгу… История развития алхимии.
По лицу девушки стало ясно: он не первый, кто просит эту книгу. Она ничего не сказала, но Хидео почувствовал, что она поняла, кто именно попросил Хидео взять эту книгу. Ему хотелось разуверить ее, хотя разуверять было не в чем.
– О, идите прямо до четвертого стеллажа и сверните направо, – пропела девушка. – Там у нас различные книги по истории, эссе о династиях, есть пару книг об истории развития наук: географии, биологии, математики, современной химии и многое другое. Алхимия там тоже есть.
– Спасибо.
Мацумура нетвердо зашагал мимо книг, мельком рассматривая цвет корешков и охватывая взглядом надписи на них. Здесь были и новые экземпляры в симпатичных цветных обложках, но подавляющее большинство книг все же имело строгий черно-сизо-белый окрас. Сплошное однообразие.
Вот нужный стеллаж. Книги здесь были явно старые, потрепанные временем; на некоторых не было корешков и обложек. Складывалось ощущение, что если хотя бы мизинцем дотронуться до этих книг, то все они друг за другом, как цепочка из домино, тут же рассыплются и обратятся в пыль.
Хидео пошарил взглядом по лежащим книгам, но нужной до сих пор не нашел. Его пальцы, тонкие и короткие, быстро перебирали корешки, листали страницы, искали титульные листы, дабы увидеть заветное название.
Ему досаждало то обстоятельство, что он во время перерыва между уроками вместо того, чтобы говорить с Генджи, выполняет ненужное поручение учителя. Почему он сам не мог сходить за учебником, раз он так сильно был ему необходим?
За стеллажом, который стоял позади, Хидео услышал тихие шаги. Человек не шел – крался. Медленно, едва касаясь носками пола, человек приближался к стеллажу, за которым стоял Хидео. Наверное, кто-то тоже пришел сюда по поручению. Просто так в школьную библиотеку никто не ходит. Библиотека на то и библиотека, чтобы посылать в нее таких простачков, как Хидео.
Он продолжил перебирать стопки полуразрушенных книг, откидывая историю Японии и, в частности, «Двадцать четыре истории», из которых он знал только пару событий из записей о трех Царствах – это были все его отрывочные знания после изнурительных уроков Сузу-сэнсэя.
Школьная программа никогда особенно глубоко не изучала историю Японии, ссылаясь на то, что первое упоминание было в династийных историях, составленных людьми Китая. Хидео тоже особенно не вникал в суть истории, довольствуясь тем, что знал с рождения: в Йосиногари находится великолепной красоты памятник жившей в период Троецарствия правительницы Японии – Химико. Будучи маленьким, Хидео приезжал с родителями в это поселение, чтобы посетить памятник. Родители, помнил он, рассказали ему множество историй и легенд, связанных с правлением Химико, и все они, даже самые абсурдные, производили на Хидео неизгладимое впечатление. Но сильнее всего его поразил памятник – Химико, такая красивая и статная, стоит на пьедестале и рукой указывает в сторону, словно приказывает: иди! Иди и не оглядывайся!
Золото ее одежд по-прежнему видится Хидео во снах.
– Добрый день, человек с велосипедом, – произнес тот самый мелодичный голос по ту сторону стеллажа.
Этот голос чертовски похож на голос Лили. Хидео вздрогнул и обернулся в поисках источника звука. Он надеялся услышать Лили, но, к своему разочарованию, вспомнил, что уже слышал этот голос сегодня утром.
– Добрый, – кивнул он, разглядывая девушку сквозь полку.
Он, конечно же, ее не видел. Их разделяли стопки книг и деревянный пласт, стеной возвышающийся над ними.
– Неожиданно встретить тебя в библиотеке, не находишь? – она говорила язвительно, но все так же мягко и тихо, будто никакого оскорбительного смысла в свой вопрос не вкладывала.
– Да уж. Я тоже не ожидал встретить тут тебя.
И это была правда; Хидео всегда казалось, что эта библиотека – последнее место, куда приходят люди и, чтобы встретить здесь кого-то, да еще и своего одноклассника, нужно просидеть здесь несколько месяцев безвылазно, пока очередной учитель не пошлет очередного ученика за очередной книгой.
На пару секунд его обеспокоил вопрос, как же эта девушка его узнала через деревянный стеллаж, раз так легко с ним заговорила? Ее он узнал по голосу, но он ведь ничего не говорил, когда она подходила! Она что, видела, как он сюда зашел?
Может быть, она специально пришла за ним?
– Ты что-то ищешь? – спросила Хамада.
Ее голос с каждой сказанной репликой становился все мягче и мягче – Хидео не заметил, как ее вопрос, уже поглотивший его возмущение, заставил его тихо ответить:
– История развития алхимии. Учитель истории попросил меня взять ее. Но я понятия не имею, какая именно книга ему нужна.
– Тебе помочь? – послышался смешок.
– Нет.
Движение прекратилось. Хидео, погрузившись в собственные мысли, вновь принялся отыскивать нужный ему учебник. Смотреть на голые книги – отвратительно, ужасно, мерзко. И у кого хватает ума отрывать обложки у книг? «Обложка не главное», – скажут они. Но что, если вам самим оторвать кожу и оставить вас в одних мышцах и сухожилиях? Неужели кожа – не главное в человеке?
Мацумура отогнал наваждение и все-таки дотронулся до первой попавшейся книги. Она шуршала и скатывалась в микроскопические комочки под его пальцами. Вот оно, то самое противное ощущение.
Он бережно взял томик в руки и повертел. Надпись частично стерлась с корешка, но что-то еще можно было разобрать.
Меэ
«Дневник снов».
«Что он здесь делает?» – удивился Хидео, пролистывая книгу.
У его мамы была такая. У нее вообще очень много подобных сонников, дневников сновидений, толкователей снов. Когда-то давно она очень восприимчиво относилась ко всяким предсказаниям, гаданиям, толкованиям. Ее комната была пропитана ароматом ладана, сандала, мирры и прочего.
Он вспомнил, что регулярно видел ее за прочтением гороскопа и сонника Миллера.
«И что же интересного она находила в нем?» – задавался вопросом Хидео, мельком рассматривая исписанные страницы дневника.
Открыл первую попавшуюся страницу, прошелся по ней скептическим взглядом.
«Череп целовать – тоска по умершим».
Хидео нахмурился, прочел остальной ряд похожих слов и, не найдя там больше ничего привлекательного, положил книгу на место.
На пальцах все еще оставалось ощущение старости и зыбкости.
– Мне все-таки нужна помощь, – подал голос он. – Дело в том, что все эти книги – абсолютно на одно лицо. Нет никаких опознавательных знаков или надписей, по которым сразу бы стало понятно, что это за книга. Если я буду брать каждую в руки…
«Мои пальцы сгниют от старости», – хотел добавить он, но передумал.
– … я не успею на урок.
– Я уже иду, – отозвалась Мичи.
Она что, все это
